Три века промысла: как женщины Прикамья вдыхают жизнь в кунгурскую глину
В самом начале этого года на портале «Женщины России» мы начали наше большое путешествие по России, где знакомим вас с национальными традициями, праздниками, промыслами и ремеслами нашей многонациональной Родины. Сегодня предлагаем вам отправиться вместе с нами в Пермский край, который сочетает в себе природные красоты, богатое историческое наследие, важные промышленные предприятия и самобытную культуру.
Повод для этого особенный: 2026 год в крае по указу губернатора Дмитрия Махонина объявлен Годом пермской промышленности. И это отличная возможность поговорить о традициях, которые живут не только в музеях, но и сохраняются, передаются из поколения в поколение умелыми мастерами. Одна из таких традиций - кунгурская керамика.
О кунгурских горшках писал еще Александр Радищев - в 1790 году он упомянул их среди товаров на кунгурском базаре. Долгое время посуду делали гончары-одиночки и артели, а в 1847 году купец Иван Аксенов открыл первую фабрику глиняной посуды - с этого времени и начинается расцвет промысла. К концу XIX века в уезде работало 12 предприятий, а в самом Кунгуре насчитывалось 62 гончарных круга и 155 мастеров.
XX век промысел прошел через многое. Фабрика крупнейшего предприятия Г. И. Федорова проработала с перерывами до 1950-х, потом стала Кунгурским заводом художественных изделий. В 1960-е, в рамках государственной программы возрождения народных промыслов, здесь восстановили старинные рецепты и вернулись к лаконичному, «суровому» стилю изделий. А в 1998 году завод обанкротился, но на его базе появилось ООО «Кунгурская керамика», которое работает по традиционным технологиям до сих пор. Изделия предприятия включены в список «100 лучших товаров России».
Сегодняшние наши героини - две удивительные женщины, Валентина Гладких и Татьяна Сергеева, посвятившие жизнь кунгурской керамике. Одна учит будущих мастеров, вторая развивает собственное дело и студию, куда приходят и дети, и взрослые. Мы расспросили их подробнее об этом удивительном промысле.
«Промысел рос не из моды, а из нужды»: Валентина Гладких
Валентина Гладких – ведущий преподаватель по керамике Кунгурского государственного художественно-промышленного колледжа, преподает с 1989 года. Выпускница колледжа, практику отрабатывала на заводе, затем получила высшее педагогическое образование. Заслуженный работник профессионально-технического образования Российской Федерации, состоит в объединении художников России.
– Кунгурскому промыслу больше трех веков. Расскажите, пожалуйста, как и когда он зародился?
- Зарождение и развитие кунгурского керамического промысла в XVII веке началось буквально с первых десятилетий существования города. Этому способствовало три важных фактора: залежи красных и белых глин в окрестностях в достаточном количестве, лес – дрова для обжига изделий, а также возможность сбыта или обмена на ярмарках. Первые гончары селились слободами, у воды – на берегах рек Сылва и Ирень, где удобно было заготовить глину и обжечь ее. Промысел рос не из моды, а из нужды: в каждой крестьянской избе нужна была посуда – и в печи приготовить, и молоко хранить, и заготовки к зиме убрать. А когда в Кунгуре расцвела торговля – город был крупным купеческим центром на Сибирском тракте, – керамика стала продаваться и за Уралом.
– Чем кунгурская керамика отличается от любой другой? Как ее узнать с первого взгляда?
- Традиционная гончарная керамика Кунгура отличается цветом и «теплотой», она теплого красно-терракотового цвета, а после молочения – от темного шоколадного до кофейного оттенка, с мягким матовым блеском. Простые удобные в быту формы, сохранившие теплоту и следы рук мастера. Узнать легко: она выглядит так, будто ее только что достали из деревенской печи – потому что, по сути, так и есть.
– В ней нет добавок. Почему это принципиально – и что дает?
- В кунгурской глине действительно нет добавок, так как она по своим свойствам соответствует всем технологическим требованиям.
Есть такое выражение – посуда «дышит», и действительно у кунгурской керамики пористый черепок, во время молочения он пропитывается молоком и обжигается. В такой посуде молоко дольше не киснет, тесто не «задыхается». Плюс экология: только глина и молоко, ничего лишнего. Это не бедность технологии, а ее принцип – посуда должна оставаться живой.
– Расскажите про молочение. Как догадались вымачивать посуду в молоке, и правда ли, что она потом пахнет молоком?
Как стали вымачивать посуду в молоке – об этом можно только догадываться. Скорее всего, эмпирически: заметили, что посуда, в которой держали молоко, меньше пропускает воду. Насчет запаха – легкий молочный дух действительно остается, особенно у свежей вещи, но постепенно он выветривается и не мешает.
Способ молочения был широко распространен и не только на Урале. Обожженную посуду окунают в тёплое молоко (топленое или с высоким процентом жирности), дают пропитаться, сушат и снова обжигают при невысокой температуре. Молочный белок и жир запекаются в порах, создавая защитную пленку – водонепроницаемую и безопасную.
– Чем выше жирность молока, тем темнее оттенок – это правда? А еще воск и льняное масло…
- Да, правда. Чем жирнее молоко, тем насыщеннее и темнее получается оттенок – от медово-коричневого до глубокого шоколадного и до черного. Цвет также зависит и от температуры обжига, чем выше температура, тем темнее цвет. Воск и льняное масло – другой путь: ими натирают или пропитывают уже готовую вещь, чтобы придать блеск и дополнительную водостойкость. Но классика – именно молоко.
– Следы от рук мастера на посуде – это брак или наоборот, ценность?
- Да, ценность. Ручная работа всегда ценится больше. Это как подпись, которую нельзя подделать. Машинная вещь идеальна, практична, но безлика, а здесь каждая вмятинка – след живого движения мастера. Люди именно за этим и приходят: за ощущением, что вещь сделал человек, а не станок.
– Есть ли у кунгурской керамики своя тайна, о которой знают немногие?
- У каждого мастера на двоих с глиной есть свой секрет, который он хранит и передает самым близким. А главный секрет всей кунгурской глины – это «созревание», ее нельзя торопить, нужно дать ей время вылежаться, тогда она будет послушная и податливая, а керамика из нее получится звонкой.
– Дойники, горчичники, корчаги, баклаги, урыльники – что это и для чего? Расскажите про каждое так, как рассказали бы внуку.
- Дойник – широкий горшок с носиком, в него доили корову. Молоко в нем отстаивалось, и сливки было удобно снимать. «Дойник» – потому что из-под дойки.
Горчичник – маленький горшочек с крышкой, в нем держали горчицу, хрен, острые приправы, чтобы не выдыхались.
Корчага – большой горшок, «богатырь» среди посуды. В ней квасили капусту, хранили зерно, варили брагу. Чем больше корчага – тем богаче хозяйство.
Баклага – сосуд с узким горлом и ручкой, для воды и кваса в поле. Ее брали в дорогу, вешали на пояс или на телегу.
Урыльник – тот самый ночной горшок, «утренний друг». Слово грубоватое, а вещь нужная была в каждом доме.
– Какая из этих вещей сегодня снова нужна людям, а какая осталась только в истории?
- Сейчас стали пользоваться спросом крынки и горшочки. А вот из перечисленного в современном быту удобно использовать корчаги и баклаги в частном доме или на даче. Дойники на фермах – это больше экзотика для туристов. Горчичники – красивая мелочь для кухни. А урыльник – только в истории.
«Новое должно расти из традиций»: Татьяна Сергеева
Традиции подхватывают и молодые мастера, и новые студии. Одна из них – «Время Лепить», ей скоро исполнится четыре года. Ее основательница Татьяна Сергеева – педагог дополнительного образования. Она окончила колледж, регулярно ездит на российские мастер-классы и растет как специалист. А еще Татьяна – человек активного образа жизни: велосипед, сапборд, туризм, йога. Этот ритм и работа с глиной для нее связаны: и там и там важно чувствовать себя, свое дыхание и настроение.
– Откуда вы берете глину? Правда ли, что у каждой глины свой характер?
- Красную глину берем местную, еще заказываю на маркетплейсах – небольшими партиями, чтобы она не залеживалась и оставалась свежей. И да, у каждой глины свой характер, мастера умеют разговаривать с каждой. Я люблю экспериментировать, поэтому работаю с полуфарфором, с шамотной глиной и с красной. Отсюда и выходит, что для каждого направления – своя: полуфарфор, белая глина, подходит для посуды, глина с шамотом – для скульптур, а красная, наша местная, хороша для цветочных горшков и особенно для лепки с детьми.
– Что покупают чаще всего? А что заказывают нечасто, но всегда с радостью?
- Чаще всего покупают тарелки, кружки и вазы. Больше всего я люблю лепить вазы. Часто заказывают интерьерные фактурные вазы спокойных тонов – по репликам, которые я размещала в соцсетях. Приятно, когда вещь, которую ты придумала, находит свой дом.
– Есть ли место новому, или ремесло требует следовать строгим правилам?
- Место есть – можно менять форму, добавлять современные сюжеты, делать вещи под новую кухню. Но суть остается, это наши корни.
– Сколько времени проходит от первого прикосновения к глине до готовой вещи?
- Если это простая тарелка, допустим, я ее сегодня слепила – через 10 дней она будет готова полностью. Нужно пройти сушку при комнатной температуре, первый обжиг, полить ее глазурью, расписать и второй обжиг – и тарелка готова. Чем больше изделие, тем дольше его готовность. Зато и радость от такой вещи особенная.
– Чем пахнет ваша мастерская?
- Чаще всего пахнет благовониями – я фанат приятных запахов, навеянных Востоком. В соседнем помещении я также арендую зал для занятий йогой: схожу на занятие, а после начинаю работать в своей мастерской. Получается такой переход от тишины и дыхания – к глине и творчеству.
– Есть ли у вас примета перед обжигом?
- Приметы нет. Но есть правило: всегда нужно тщательно проверять изделия. Точность здесь важнее любых примет – от нее зависит, как поведет себя вещь в печи.
– Есть ли у вас ученики? Кто продолжит дело?
- Осознанно занимаюсь керамикой 10 лет. В этом году моей мастерской исполнится 4 года, и 3 года я преподаю детям в дополнительном образовании. Ученики есть, значит, что ремесло передается дальше, в хорошие руки.
– Что для вас значит глина?
- Пробовала разное – вязать, шить, рисовать, – но мне нужно чем-то заниматься постоянно, чтобы руки и мысли были в движении. А когда впервые коснулась глины и гончарного круга, поняла: это мое. Она увлекает не только тем, что из нее можно сделать, – но и самими ощущениями. В глине очень много экспериментов, и мне это подходит по темпераменту: я не боюсь пробовать новое и работать в объеме.
– Зачем сегодня людям посуда ручной работы, если в магазине все есть?
- Глиняная посуда обладает уникальной утилитарностью: ею можно пользоваться дома, в быту, и при этом она уникальна – такую не купишь в магазине. Люди часто приходят на мои мастер-классы, даже чаще, чем покупают предметы. Им нравится пользоваться тем, что сделали своими руками.
– Промысел включен в «100 лучших товаров России» и получал награды. Что для вас эти награды – признание или просто строка в биографии?
- В первую очередь признание – и ремесла, и людей, которые в нем работают. Награда подтверждает, что кунгурская керамика востребована и сегодня, а значит, традиция живет.
– Что бы вы сказали тому, кто только задумывается взяться за глину?
- Не бойтесь начать. Глина – живой материал, она чувствует настроение мастера, поэтому работу нужно начинать только в хорошем настроении и с добрыми мыслями. Ошибаться и переделывать – нормально: именно из этого и складывается опыт. Главное – не торопиться и получать удовольствие от процесса.
Кунгурская керамика – это не музейная реликвия, а живое ремесло. Оно держится на мастерах, которые чувствуют глину, на терпении, с которым передаются знания, и на умении соединять традицию с современностью. Пока есть такие женские руки – промысел будет жить.
Интервью подготовила Таисия Майол
Благодарим за помощь в подготовке материала Пермское региональное отделение Союза женин России и лично его председателя – Елену Савельеву.
Все фото из личных архивов героинь материала
